Mrs. Spooky (nari_gordon) wrote,
Mrs. Spooky
nari_gordon

Сны о чем-то большем

Глава 11. -

Я не знал, что спал; не знал, что проснусь,
Меня клюнул в темя Божественный Гусь
И заставил петь там, где положено выть,
Никто не обещал, что будет легко.
Я понимаю тебя, Садко,
Но мое чувство юмора рекомендует мне всплыть.


Следующий день – или несколько? – он так и не понял, прошли на самом краю сознания. Он спал, спал, спал, изредка приоткрывая глаза, когда возле его постели кто-то появлялся. Мотал головой и вновь проваливался в глубокий сон.

– Гарри, Гарри… – Альбус Дамблдор укоризненно качает головой.

– Это было крайне безответственно с твоей стороны!.. – кипит Гермиона.

– Гарри, ну почему ты… – расстроенная Джинни.

– Ваше зелье, Поттер… – Снейп с поджатыми губами.


В очередной раз он проснулся уже явно ночью. Неяркий свет освещал спальню Снейпа. Сам хозяин сидел, откинувшись в кресле и, судя по всему, дремал. Но стоило Вэйну пошевелиться, как черные глаза уставились на него.

– Поттер, – произнес Снейп хрипловато. – Выспались?

– Местами, – таким же хрипловатым шепотом ответил Вэйн и поморщился от досадной боли в затекших мышцах.

– У вас что-то болит? – профессор кинул на него настороженный взгляд.

Вэйн отмахнулся:

– Ерунда. Спину отлежал. Сколько я проспал?

– Двадцать шесть часов.

– А минут?

– Что минут?

– Ну, такая точность, только минут не хватает.

– Минуты я не считал, Поттер. Так как вы себя чувствуете?

– По-моему, этот вопрос точно становится у вас дежурным. Вы уверены, что являетесь профессором зельеварения, а не старшим ангелом-утешителем первого разряда? – Заметив взгляд, который кинул на него профессор, он быстро добавил: – Хорошо, хорошо я себя чувствую. Ревизии снов не было ввиду полного отсутствия таковых на складе. Огнем, как видите, не пыхаю, загробным голосом не говорю, так что, скорее всего, никакие чужие в меня не вселились. А самое большое желание – потребить в ближайшее время кофе с имбирем и кардамоном, апельсин и кусочек сы-ыра.

– И больше никаких желаний? – насмешливо спросил профессор.

Вэйн заложил руки за голову и мечтательно произнес:

– А еще бы – в Мюнхен, там, по слухам, есть прекрасная кофейня, где подают эспрессо из дюжины сортов зерен, на выбор, и тридцать с чем-то разновидностей горячего шоколада. Представляете? Тридцать!

– Почему именно Мюнхен? – поразился Снейп. – Вам мало кофе и шоколада в Лондоне?

– Звучит красиво – Мю-ю-ю-ю-нхен.

Тут он охнул и вскочил с постели.

– У меня совсем вылетело из головы, что это ведь ваша комната, ваша кровать и вообще – ночь на дворе. Спасибо за гостеприимство, я пошел. – И, не дожидаясь ответа профессора, вылетел за дверь.

Спустившись позже на кухню, Снейп обнаружил там Поттера, блаженно сидевшего с большой чашкой в руках. Вздохнув, зельевар опустился напротив него.

– Налить вам чаю, профессор?

Тот молча взмахнул палочкой, и перед ним появилась чашка с дымящимся напитком.

– Все время забываю, как хорошо живется волшебникам, даже чай самим наливать не надо.

– Вы забыли и о том, что тоже родились волшебником.

– Угу, забыл.

– Почему бы вам не обратиться к той же Грейнджер, чтобы она преподала вам начальный курс магии?

Вэйн пожал плечами.

– Я не уверен, что это мне необходимо.

– Вы не собираетесь возвращаться в волшебный мир?

– Не знаю.

– Неужели у вас нет никаких соображений на этот счет?

– Пока, знаете ли, у меня не было достаточно времени, чтобы обсудить с самим собой вопросы моего постоянного местожительства.

– Но ведь у вас должно иметься представление о том, чем вы хотите заниматься в будущем! – Снейп сердито смотрел на сосредоточенно изучавшего содержимое своей чашки Вэйна.

– Ну, вообще-то мне всегда хотелось заниматься музыкой. Кстати, если мне память не изменяет, то совсем скоро у Лэнгли будет день рождения. Он традиционно устраивает вечеринку, на которой выступают все, кому не лень.

– К чему вы клоните?

– К тому, что вы, как есть мой дежурный ангел-хранитель, видимо, не откажетесь посетить гнусное сборище гнусных магглов? Или честь и совесть настоящего волшебника не позволяют появляться на таких мероприятиях?

– Не говорите ерунды, Поттер. Я не считаю магглов гнусными. Я не люблю бесцельного времяпрепровождения.

– По-моему, иногда просто необходимо выкинуть что-нибудь в таком роде, хотя бы для того, чтобы не возомнить себя кем-нибудь великим и омерзительным.

Снейп задумался.

– Я подумаю над вашим предложением. А теперь я иду спать. – И, обернувшись уже в дверях, добавил: – Вам я рекомендую сделать тоже самое.

Вэйн вытянулся по струнке и салютнул рукой:

– Уи, мон женераль!


Вечером следующего дня, стоя рядом с ассистентом в лаборатории, Снейп вернулся к этому разговору.

– Почему бы вам не пригласить мисс Грейнджер или Уизли?

– Боюсь, компания там не совсем подходящая для хрупкой женской души.

– Есть Рональд Уизли, он же ваш друг.

– Рон меня недолюбливает.

– С чего вы взяли, что Рон Уизли вас недолюбливает?

– Спинным мозгом чувствую, – улыбнулся Вэйн и продолжил: – Есть такая штука, эмпатией называется. Так вот, может быть, внешне Рон мне и улыбается, но в мозгу у него отчетливо гудит: «Держись от меня подальше, чудище непонятное».

Профессор хмыкнул. Его собственные наблюдения говорили о том же самом.

– Блэк уехал по поручению Дамблдора. Его не будет какое-то время.

– Уехал, так уехал. – Вэйн безразлично пожал плечами.

– Вас это не интересует, – не то спрашивая, не то утверждая, заметил Снейп.

– Мне от этого ни жарко, ни холодно.

Повисла тишина.

– Я попрошу Гермиону позаниматься со мной базовым курсом, – сообщил Вэйн чуть погодя, ссыпая в котел нарезанные корни асфоделя.

Снейп помолчал и неожиданно для себя сказал:

– Я могу заняться с вами зельеделием. Если хотите, конечно.

– А сейчас мы чем занимаемся?

– Сейчас вы бездумно режете, потрошите и моете. Это не наука.

– Ну, не так уж и бездумно, – оскорбленно фыркнув, ответил Вэйн.

– Да? И о чем же думаете, нарезая асфодель?

– О том, что асфодель пахнет небытием. – Он призадумался. – По идее, он должен входить в состав усыпляющих средств.

– Из измельченного корня асфоделя и настойки полыни готовят усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти, – пояснил зельевар. – Пахнет небытием, говорите? Довольно образное определение. И очень точное.

Вэйн церемонно поклонился. Потом прислушался:

– Кажется, к нам гости.

– Я ничего не слышу, – тоже напрягши слух, сказал Снейп.

– Я пойду открою. – Вэйн направился к выходу из лаборатории.

Зельевар вышел вслед за ним и услышал еле доносившийся стук в дверь.

Это появились Молли Уизли, Джинни и Гермиона.


После приветствий и сокрушенных охов Молли о том, что обитатели дома слишком худые и бледные и их срочно надо подкормить чем-нибудь вкусненьким, все переместились на кухню.

Молли и Джинни начали хлопотать вокруг кастрюль и сковородок, Снейп молча сидел в углу, а Вэйн о чем-то тихо переговаривался с Гермионой. После недолгой беседы они вышли.

Вернулась Гермиона одна и улыбающаяся.

– Гарри попросил позаниматься с ним основами магии, – сказала она в ответ на вопрошающий взгляд Джинни. – Я так боялась, что он совсем не захочет использовать магию.

– Я могу помогать вам, – оживилась Джинни, – чары мне всегда хорошо удавались.

– Я думаю, он попросит тебя об этом.

– Я надеюсь, – Джинни мечтательно улыбнулась. Совместные занятия с Гарри дали бы ей прекрасную возможность побыть с ним наедине. И кто знает, что может случиться…


Через несколько дней Вэйн с профессором Снейпом стояли на тихой лондонской улочке, перед входом в подвал, над которым висела сияющая вывеска «Клуб Грешники».

Он толкнул тяжелую дверь.

Это было довольно большое помещение, с грубыми кирпичными стенами, освещаемое стилизованными под факелы светильниками, в дальнем конце его находилась сцена, на которой чем-то занимались несколько человек.

Зал был уставлен столиками, накрытыми тяжелыми темно-красными скатертями. На каждом горели свечи, создавая неожиданно романтический ореол, вступавший в некоторое противоречие с мрачноватой атмосферой клуба.

Несмотря на то, что они пришли загодя, по залу уже слонялось немало народу самого разного возраста и вида. Снейп отшатнулся от одного юнца, лицо которого было неразличимо под гроздьями металлических побрякушек. У него были проткнуты брови, мочки ушей оттягивались под тяжестью массивных колец, в носу торчала маленькая пика. А когда, проходя мимо профессора, он игриво высунул язык, тот с ужасом увидел блестящий шарик во рту.

Один из возившихся на сцене повернулся к вошедшим, и Снейп узнал в нем Лэнгли.

– А вот и Херука явился! – проорал парень. Находившийся в помещении народ завертел головами. «Где? Где?» – Аватарчик сменил!

Поттер стремительно прошел на середину зала и взлетел на стул. Он ступил одной ногой на край сиденья, а другой – на спинку и балансировал теперь на двух ножках.

– Трепещите, несчастные! Дежурный диктатор прибыл!

«Позер», – раздраженно подумал Снейп.

Поттера, наконец, вернувшегося на пол, обступили. Его хлопали по плечу, задавали вопросы, что-то требовали, просили, показывали…

Улыбающийся Поттер подошел к профессору:

– Вот ваше местечко, присаживайтесь. Меню, увидите официанта – не стесняйтесь, свистите.

– А вы… – начал Снейп.

– А я буду там, – он махнул в сторону сцены. – Подойду к вам попозже, не скучайте. – И ускользнул.

Снейп не спеша потягивал вино и наблюдал за происходящим. На сцене провозглашались здравицы в честь хозяина праздника. Становилось скучновато. Профессор начинал злиться, что согласился сопровождать Поттера на этот дурацкий прием. Теперь ему приходится сидеть здесь, ждать неизвестно где шляющегося молокососа, кстати, не пора ли поискать его?

Он только приподнялся, как гул аплодисментов и выкриков оглушил его. На сцене он увидел Поттера с гитарой странного вида в руках.

Вэйн подошел к стойке микрофона и постучал по ней.

– Раз, раз, – сказал он. И продолжил негромко:


Ах, если б я был ламтитумом

В хихиковой фиговой роще,

Сыграл бы я всем нибумбумам

Тирлямчик из тех, что попроще.


Помолчал немного и:


А если в бою ламтитумовом вдруг

Тирлямка моя оборвется,

Пусть холмик зеленый мне даст убаюк

И каждый тирляндыш смеется.


Всем меня хорошо слышно?

– Да-а-а-а! Давай!


– А, я вижу, вы пришли с деткой? – Возле стола, за которым сидел Снейп, появился мужчина, уже не второй молодости, в цветастой рубашке, кокетливо повязанном голубеньком шейном платке. Он напоминал надувного младенца – таращащиеся голубые глаза, ярко-розовые губки бантиком, абсолютно лысая голова. В одном ухе у него торчала серьга, и весь он источал сладковатый, приторный запах. – Я Расти, меня тут все знают. Значит, вы с деткой пришли, – мужчина кивнул подбородком на сцену.

Снейп покосился в указанном направлении – стоявший там Поттер никоим образом не тянул на «детку».

– Детка божественно талантлив, – продолжал Расти. – Сколько раз я ему говорил: «Детка, доверься мне, я сделаю из тебя суперзвезду!» А он сидит в своей задрипанной конторке, собирая информацию об уродцах!

– Уродцах? – озадаченно спросил Снейп.

– Ну да, двухголовых цыплятах и коровах с рыбьими хвостами. Вот скажите, зачем детке эти цыплята?? С его-то талантом! А вы давно знаете детку? – Толстяк присел за стол.

– Несколько лет, – сдержанно ответил Снейп.

– И я! – обрадовался Расти. – А вы не из наших? – интимно зашептал он, накрывая его ладонь своей. Профессора передернуло, когда почувствовал прикосновение пухлой, потной руки. Не дожидаясь ответа, Расти состроил обиженную гримаску и заныл:

– Детка никого не любит! Даже меня!

Профессор чуть было не поперхнулся. Представить себе, что этого великовозрастного младенца с накрашенными губами может кто-то любить, было невозможно.

Тут Расти хлопнул себя ладошкой по лбу и заговорщически зашептал:

– А, так значит, вам удалось покорить детку? Смотрите, я буду ревновать! – И вновь захныкал: – Не обижайте его, я этого не переживу!

– Я не… – попытался произнести профессор, но Расти явно относился к той породе людей, которые слушают только себя.

– Ну, наконец-то, у детки хоть кто-то появился! А то он такой бука! Я всегда говорил, что ему нужен кто-нибудь постарше, вроде меня. – Он погладил себя по округлому животу.

Расти вскочил с места и начал бурно аплодировать. Затем щелкнул пальцами пробегавшему мимо официанту и что-то шепнул ему на ухо. Через пару мгновений на столе появилась громадная корзина с цветами, которые он начал выдергивать и бросать к ногам замолчавшего в этот момент Поттера.

– Обожаю детку! – простонал он. – О-бо-жаю! Я для него на все! А он так редко радует своим появлением. Скажите ему, чтобы он приходил сюда почаще! – капризно потребовал Расти от зельевара. – И когда он все успевает? – с умилением продолжал он. – Сидит целыми днями на работе. Я ведь даже детективов нанимал, – гордо заявил толстяк, – думал, может, у детки кто есть. А он с работы – домой, из дома – на работу. Редко-редко здесь появится. А вы слышите, слышите, да? Вот это. – Расти пошевелил толстыми пальцами, изображая игру на гитаре. – Он ведь все сам – и музыку, и тексты сочиняет. Я же говорю – талант! Браво! Браво! – принялся выкрикивать он.

Наконец Вэйн закончил выступление, на сцене появились длинноволосые парни и принялись что-то выкрикивать под какофонию звуков.

Он подошел к столику, который занимали Снейп и Расти. Толстяк вскочил ему навстречу, сложил губы для поцелуя и протянул руки. Вэйн мягко устранился.

– Детка, ты меня совсем не любишь. – Расти обиженно захныкал.

– Я никого не люблю, Расти.

– Ты злой, злой!

– Ага, я злой, беспощадный и крррровожадный. Вон, смотри, тебе в том углу глазки строят. Тааакой мальчик, ммм.

Расти закрутил головой и, облизав масляные губы, устремился в тот угол. «Детка» – послышался его голос.

Вэйн засмеялся.

– Достал он вас?

– Детка! – Снейп фыркнул.

– Угу, у него все, кто моложе сорока лет – детки.

– И это – волшебник, – с презрением сказал зельевар.

– Расти? Волшебник? С чего вы взяли??

– Он что-то сказал о наших… «Вы тоже из наших» – вот так.

Вэйн прыснул.

– Расти – гей.

– Что??

– Расти – гей, – повторил Вэйн, – предпочитает мальчиков, сказочно богат, обожает отыскивать новые таланты. Он уже вывел на музыкальный Олимп не один десяток молодых исполнителей. Ну, а те платят ему соответственно его наклонностям.

Профессор побагровел.

– Он принял меня за вашего любовника?!

– Вас это так смущает? Вы ведь видите его в первый и, думается мне, последний раз в жизни. Вашей репутации ничто не угрожает. То, что болтает Расти, никто не принимает в расчет.

– А вашей, Поттер? – шелковым голосом произнес Снейп.

– А моей – тем более ничто не угрожает. Меня тут давно знают как существо совершенно асексуальное, ни в чью постель не заманиваемое.

– Кто вообще эти люди?

– Голубые, розовые, байкеры, хакеры, безобидные извращенцы – в общем, постоянные посетители форумов, которые расположены на информационно-развлекательном портале, созданном Лэнгли. Эээ…объясняю…

После почти часовой лекции профессор узнал все о всемирной сети Интернет, протоколах, маршрутизации данных, веб-сайтах, форумах, блогах, электронной почте, интернет-магазинах…

– Хорошо, я понял,– наконец сумел произнести Снейп, – ну, а вы-то каким боком здесь?

– Помогаю наводить порядок иногда. Дежурный диктатор, в общем.

– Когда вы все успеваете? Ваша работа, пение, теперь это.

– Долго ли умеючи-то? – махнул рукой Вэйн.

– А почему он назвал вас Херукой, когда мы пришли? – задал еще один вопрос Снейп.

– Ник у меня такой. Херука – это божество, пьющее кровь. Где-то так оно и есть.

Снейп покачал головой.

– Что, профессор, как все запущено, да? – Вэйн улыбнулся. – Если вы устали, то мы можем отправиться домой.

– Вы меня поражаете, Поттер.

– Восемнадцать, – торжествующе произнес Вэйн.

– Что восемнадцать?

– Я восемнадцать раз умудрился вас поразить. Придется мне завести специальную папочку «Как я довел до такой жизни профессора Снейпа».

– Поттеррр!

– Что Поттер, что Поттер? Я уже, дайте сосчитать, сколько времени все Поттер. Ай, ухо, ухо, оставьте ухо, распухнет!

– Кстати, а как же ваша маскировка?

– А с ней все в порядке – часть народу видит меня сегодня живьем впервые. А по аватару, на котором изображена летучая мышь и слова «Я не сплю по ночам», личность определить еще никому не удавалось. А те, кто знал мою старую личину, после сегодняшнего вечера абсолютно уверены в том, что она им пригрезилась. – Он хитро улыбнулся. – Ну так что, мы исчезаем?

Глава 12. -

Он скуп на слова, как де Ниро;
С ним спорит только больной.
Его не проведешь на мякине,
Он знает ходы под землей.
Небо рухнет на землю,
Перестанет расти трава –
Он придет и молча поправит все,
Человек из Кемерова.



Гермиона устало вздыхает.

– Гарри, я не понимаю, почему у тебя не получается. Мы бьемся уже третий час. Это ведь простейшее заклинание, мы учили его на первом курсе.

Вэйн зло крутит в руках палочку.

– Если ты помнишь, в моей реальности никаких заклинаний никогда не водилось.

– Но теперь ты в другой реальности! Ну, давай еще раз, сосредоточься: «Вингардиум Левиоса!»

Он стискивает зубы и снова взмахивает палочкой. «Вингардиум Левиоса!». Птичье перо, лежащее на столе, не сдвигается ни на йоту. А правая рука уже просто горит, как будто ее окунули в кипяток.

– Давай закончим на сегодня и отдохнем, – говорит Гермиона, сдувая прядь волос, упрямо лезущую в глаза.

– Отдохнем, – соглашается с ней Вэйн. А потом спохватывается: – А скажи, пожалуйста, есть ли способ заставить работать в этом доме маггловскую технику?

Гермиона задумывается.

– Фред и Джордж , думаю, смогут тебе помочь в этом. А что ты хочешь?

– Мне нужен телефон и компьютер.

– А, понятно. Мы можем сходить к ним в гости и ты попросишь их, идет?

– Идет. Спасибо тебе.

Уффф, наконец-то можно сунуть руку под ледяную воду. Когда краснота и жжение немного спадают, он возвращается к перу.

– Вингардиум Левиоса! – Руку заломило так, что палочка едва не выпала. Он со злостью отшвыривает ее. На кой черт ему вообще сдалась эта магия?!


– Поттер, я сказал добавить зверобой! А вы что суете? – холодно произнес Снейп

– Окопник, в данном случае он куда лучше стимулирует восстановление поврежденных тканей, – невозмутимо ответил ему Вэйн.

– Я преподаю зелья уже тридцать лет…

– А я логически мыслю. – Вэйн пожал плечами и продолжил ссыпать в котел нарезанный окопник.

– Вы самоуверенный, наглый…

– Угу, гад, сволочь и мерзавец. Расстрелять на месте.

– Вон отсюда! Вон! – заорал профессор. – Я согласился вновь обучать вас, но я не потерплю самоуправства!

– Если быть объективным, Снейп, то вы сами предложили мне уроки, я вам не навязывался. – Вэйн последний раз помешал почти готовое зелье, снял котел с огня и вышел, хлопнув дверью.

«Окопник! Нет, вы подумайте, каков наглец! – Профессор расхаживал по лаборатории, на чем свет кляня Поттера. – Логически он мыслит, видите ли». Он подошел к котлу и принюхался к его содержимому. «А если добавить арниковой воды?» – и поставил котел на огонь.


– Господи, Гарри, что у тебя с рукой? – испуганно спросила Гермиона на следующий день.

Вэйн отмахнулся.

– Ерунда, пройдет. Надеюсь.

– Ты уверен? – Она с подозрением приглядывалась к будто обожженной кисти. – Ты обжегся?

– Нет. Да. Наверное.

– Так да, нет или наверное?

– Гермиона, давай мы оставим мою лапу в покое и продолжим занятия, хорошо?

Она сердито вздохнула.

– Хорошо. Сегодня мы изучим заклинание Энгоргио. Оно увеличивает предметы. Направь палочку на эту чашку и произнеси его.

– Энгоргио! – Резкая боль отдалась в плече так, что Вэйн прикусил губу. Он наклонил голову пониже, чтобы Гермиона не видела его лица, и вновь повторил заклинание. И вновь никакого результата.

Гермиона разочарованно смотрела на его старания.

– Ну, попробуй еще раз, Гарри, у тебя обязательно получится!


Часа через полтора, когда просто удерживать палочку в руке стало мучительно, а результата они так и не добились, занятие пришлось прекратить.

– Гермиона, у тебя найдется еще свободное время?

– Да, конечно. Что ты хочешь?

– Сходить к Фреду и Джорджу.

– Ах, да, давай сходим. – Гермиона чуть смущенно улыбнулась. – Мне, кстати, еще надо зайти в магазин мадам Малкин.

– Ну, вот и славно, зайдем к этой мадам, а потом к близнецам.


Они вышли из камина в «Дырявом котле» и не спеша отправились по Косому переулку к магазину одежды.

Мадам Малкин была занята с очередным клиентом, и Гермиона бродила по магазину, рассматривая нарядные мантии.

– Мне так жаль, что у тебя не получается, Гарри, – виноватым голосом произнесла она. – Наверное, я плохой учитель.

– Вынужден тебя разочаровать, дорогая леди, я просто не могу использовать магию, – решил признаться Вэйн.

– Почему? – не поняла Гермиона.

Он показал ей руку.

– Господи, Гарри! Как же это? – Она была ошеломлена и никак не могла найти нужных слов.

– Так что не судьба мне быть магом и волшебником. – Вэйн развел руками.

– Нет, это невозможно! Это должно лечиться! – Она потащила его к выходу из магазина.

Из-за стойки с мантиями выглянул кто-то с длинными белыми волосами и злорадно ухмыльнулся.


Как и сказала Гермиона, близнецы Уизли оказались кудесниками в плане превращения обычных вещей в волшебные. Они с шутками и прибаутками поколдовали над ноутбуком и телефоном, наотрез отказались от какой-либо оплаты и впихнули в руки Вэйна немаленький пакет со своими изделиями, удивительными Ультра-фокусами Уизли.

Гермиона долго ворчала по поводу того, что ему надо обратиться за помощью к целителям Св. Мунго, но Вэйн твердо стоял на своем: никаких врачей, он справится сам. Под конец, устав от препирательств с упрямой Грейнджер, он пообещал, что обязательно покажется хотя бы мадам Помфри, если странная аллергия в скором времени не пройдет.

Они вернулись в тихий дом на Гриммаулд-Плейс, сели в гостиной и долго пили кофе, разговаривая, разговаривая… Точнее, говорил в основном Вэйн, а Гермиона слушала его, улыбаясь или хмурясь.

«... король Людвиг Баварский.

худо-бедно, а продолжаю нелепое дело пропащего короля Людвига, неумело, своими руками, без инструментов практически, а все же плотничаю помаленьку, я хочу сказать, что пока только мастерю дверь, которой прежде не было, а теперь почти есть, еще немножко, и совсем будет, и вот тогда можно врезать замок, подбирать к нему ключ и исчезать в свое удовольствие у любого озера, или не у озера даже, откуда угодно можно будет исчезнуть навсегда, взаправду, а не понарошку, как я сделаю это завтра же, а потом, как ни в чем не бывало, вернусь к топору и рубанку, потому что делу – время, и хорошо, что так, а то непонятно стало бы, как с ним, с временем, в смысле, быть, и зачем оно…

… Хотя нет. Не хочу я ничего больше говорить, на самом деле. Но это, боюсь, ненадолго, ибо под хвостом моим еще много прекрасных вожжей. И пока меня несет, вот еще что, а то потом забуду…

… А еще меня страшно бесит материальность мира, но об этом, пожалуй, как-нибудь потом…»


После ухода Гермионы Вэйн принялся раскладывать подарки близнецов на столике в своей комнате. Один из свертков упал, и на пол просыпалось небольшое количество темного порошка. И внезапно стало темно. Очень темно.


Профессор Снейп раздраженно поглядывал на часы. Поттер давно уже должен был прийти. «Ах, да, теперь он будет изображать из себя не только умника, но и оскорбленную жертву». Он вылетел из лаборатории и поднялся наверх.

Он уже подходил к комнате Поттера, когда оттуда вдруг донесся вскрик и грохот. Снейп выхватил палочку и насторожился.

Дверь распахнулась, и из нее буквально выпал бледный как смерть, задыхающийся Поттер. Снейп бросился к нему.

– Что случилось? – Он схватил его за плечо и повернул к себе. Глаза мужчины были широко раскрыты от ужаса. Снейп бросил взгляд в комнату. Там стояла непроницаемая тьма. «Понятно».

– Что это было? Поттер, послушайте меня, здесь светло! – Вэйна еще продолжало трясти. – Здесь светло, – продолжал мягко говорить зельевар. – Светло. Все в порядке.

Вэйн судорожно перевел дыхание.

– Там… что-то просыпалось. Порошок… кажется… Подарок от близнецов Уизли. И… темно… так темно…

– Успокойтесь. Это Перуанский порошок Мгновенной Тьмы. Он скоро рассеется. – Он увидел, как у Поттера заходили желваки. Наколдовав стакан воды, Снейп сунул его в руку Вэйна. Тот отпил глоток и, привалившись к стене, смотрел, не отрываясь, в одну точку. Потом, несколько раз глубоко вздохнув, глухо произнес:

– Нда, не думал, что меня так накроет. Извините.

– Вам не за что извиняться, – сердито ответил профессор. – Я все понимаю. В следующий раз интересуйтесь, что вам подсовывают эти Уизли. И будьте аккуратнее.

Вэйн помолчал и спросил:

– Это что же, я так орал, что вы примчались из своей комнаты?

– Я был в лаборатории, – холодно сказал Снейп.– И шел к вам, чтобы высказать все, что думаю о вашем поведении.

Вэйн закашлялся.

– Моем поведении?

– С чего вам взбрело в голову заменять зверобой окопником?

– Ну, я в свое время очень интересовался свойствами лекарственных трав.

– Ваша идея была довольно оригинальной. Пойдемте, я хочу поговорить с вами об этом…

Усовершенствование заживляющего зелья прошло быстро и мирно. Почти мирно.


Вэйн оставил пока попытки использовать волшебную палочку и проводил дни, заучивая заклинания, формулы трансфигурации «на всякий случай», готовя зелья под бдительным оком профессора зельеварения и периодически яростно споря с ним, отстаивая свою точку зрения по поводу их приготовления. А вечерами устраивался на кухне за компьютером и чашкой чая.


– Вы опять не спите по ночам, Поттер? – спросил его однажды Снейп, появившись на кухне, в халате, глубокой ночью.

– Как видите, – Вэйн бросил на него быстрый взгляд и снова уставился в экран.

– Вы либо совершенно неисправимы, либо издеваетесь.

– Над кем?

– Над собой, в первую очередь. У вас совсем недавно были проблемы со сном, или я ошибаюсь?

– Слушайте, нет у меня сейчас никаких проблем со сном. Я закоренелая сова, мне все равно не уснуть в такую рань.

– Рань? Сейчас почти три часа ночи!

– Что-то мне подсказывает, что вы вряд ли проснулись попить водички.

– Вас это не должно касаться! – оскорбленно заметил Снейп.

– Ну, тогда почему мой режим дня должен касаться вас? Я, конечно, понимаю, что такого экзотического блюда, как справедливость, в вашем дежурном меню может и не быть временами, но мне хотелось бы отведывать его всегда.

– Поттер!

– Э, профессор, кажется, мы уже выяснили, что я – Поттер. Забыли?

– Я не жалуюсь на память. – Снейп скрестил руки на груди.

– Вот и славно. А теперь я, с вашего позволения, займусь своими делами.

– Чем же вы таким занимаетесь?

– А вот послушайте:

«Иные чудеса, и правда, предпочитают подстерегать свою добычу в пустынях и подземельях; на худой конец – в ночном лесу или на горной тропе. Но их не так уж много осталось. Нынче тайны изголодались по свежей крови, вот и предпочитают держаться поближе к людям. А мы... Что ж, мы, как известно, строим для себя города и заполняем их своими телами, все еще пригодными для работы, сна и любви..

Для чудес мы тоже, как ни странно, вполне годимся. Сладкая, калорийная пища, сухие дрова для костра – мы нужны им, и это не всегда хорошая новость.»

Снейп удивленно моргнул.

– О…

– А-а, вас тоже зацепило? Вы не первый. О, я хотел спросить. – Он быстро изменил позу, положив подбородок на переплетенные пальцы рук и глядя теперь на зельевара снизу вверх. – Как можно узнать, есть ли в человеке магия?

– Это проявляется в детстве и…

– А если человек уже взрослый?

– К чему вы клоните?

Вэйн рассказал о занятиях с Гермионой.

Снейп задумчиво нахмурил брови.

– Аллергия? Никогда не слышал о таком. А вы пробовали не использовать палочку?

– Нет, насколько я понимаю, палочка – основной инструмент волшебника, разве нет?

– Основной, но не единственный. Существует беспалочковая магия. Иногда используются невербальные заклинания.

– Невербальные, то есть не произносимые вслух?

– Вы проявляете просто чудеса понятливости, Поттер, – почти пропел профессор.

– У меня имеется прекрасный пример для подражания, – не моргнув глазом, парировал Вэйн. – А сейчас, пожалуйста, исполните свой коронный номер – прорычите «Поттеррррр!» и надменно посверкайте глазами! Я вас умоляю!

– Поттер!!

– О, да! Да! Все, я почти в экстазе!

– Я вас когда-нибудь убью!

– Я сейчас разрыдаюсь от страха.

– Странное дело, – Снейп внезапно успокоился, – темноты вы боитесь, а смерти нет?

– Ага. И эта сомнительная гениальность, сопряжённая с перманентной деградацией в направлении посредственности, даёт мне как среднестатистическому человеческому индивиду возможность имитировать упаднические настроения в связи с возможностью неадекватной интерпретации подобной визуальной информации иными индивидами. Упс, кажется, я погорячился, молчу, молчу!

Снейп глубоко вздохнул, явно собираясь что-то сказать, когда Вэйн бочком-бочком, делая преувеличенно большие глаза, отступал к коридору.

– Поттер, прекратите паясничать и вернитесь. Ваша ситуация с магией очень непроста.

Вэйн мгновенно сделался серьезным и сел напротив профессора.

– Итак, – заговорил Снейп.– Вы не можете использовать палочку. Значит вам необходимо научиться иным способам взаимодействия с магией.

– Надо, – согласился Вэйн.

– Вспомните какое-нибудь заклинание.

– Ну, Энгогргио, например.

– Хорошо. Сосредоточьтесь на чашке и произнесите заклинание. Вслух.

– Энгоргио! – Чашка раздулась до невообразимых размеров и взорвалась.

Снейп невозмутимо восстановил из осколков чашку и попросил:

– Еще раз. На этот раз постарайтесь увеличить чашку, а не взорвать ее.

– Энгоргио! – И снова чашку разметало по всей кухне.

– Репаро! – произнес Снейп. – Это заклинание чинит сломанные вещи. Если ваша чашка вновь превратится в осколки, восстанавливать ее будете сами, вам понятно?

– Понятно.

– Приступайте. Вы должны четко представлять себе, что чашка увеличивается. Освободите свой мозг от всех других мыслей.

Вэйн сосредоточился, и наконец его усилия были вознаграждены: на столе стояла чашка размером с ведро.

– Как вы… – профессор сердито оборвал сам себя. – Что вы чувствуете?

– Тепло в пальцах, покалывание. И усталость.


Снейп изобразил на лице улыбку.

– Что ж, вы не совсем безнадежны. На этом мы сегодня закончим. В девять я жду вас в лаборатории. И мне абсолютно все равно, во сколько вы ляжете спать, – и стремительно вышел. Полы халата развевались за ним, подобно плащам римских императоров.


– Мой Лорд! – Человек с длинными очень светлыми волосами склонился перед огромным креслом, больше напоминавшим трон. – Поттер... Я видел его в Косом переулке вместе с его грязнокровой подружкой – Грейнджер.

– Малфой! – прошелестел голос. – Не ты ли уверял меня, что он больше никогда не вернется в магический мир?

– Простите, мой Лорд! Я не знаю, как это случилось! Но он лишен магии!

– К нему вернулась память?

– Я не знаю, грязнокровка называла его Гарри…

– Я удивлен. Не хочешь же ты сказать, что ты осмелился прийти ко мне, не выяснив все о моем враге?

– Мой Лорд! Я не смог проследить за ними, они аппарировали…

– Я не терплю ошибок от своих слуг. Тебе ли не знать об этом?

– Да, мой Лорд.

– Круцио!

Человек скорчился на полу.

– Я хочу, чтобы ты доставил Поттера сюда. Тебе будет просто это сделать, ведь он не опасен, – раздался свистящий смешок.

– Ваше желание будет исполнено! – Он с трудом поднялся.

– Белла, а ты поможешь нашему юному другу. – Женщина с серебряной рукой молча склонила голову.
Tags: ГП, Писанина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments